И по себе он судил о других, не верил тому, что видел, и всегда предполагал, что у каждого человека под покровом тайны, как
под покровом ночи, проходит его настоящая, самая интересная жизнь.
Наступает ночь, и еще жарче разгорается веселье, и творится
под покровом ночи много такого, чего не должен видеть день.
Под покровом ночи и Павел ползком, после ухода своих преследователей, выбравшись из прибрежных кустов, осторожно прокрался к лесу, по дороге, указанной ему рейтаром Вальдгуса фон Ферзена.
Под покровом ночи и Павел ползком, после ухода своих преследователей, выбравшись из прибрежных кустов, осторожно прокрался к лесу, по дороге, указанной ему рейтаром Вальдгуса фон-Ферзена.
Будочник прислушивался. В темноте с разных сторон, на разные голоса стучали трещотки, лаяли собаки. Темнота кипела звуками… Сомнения будочника исчезали. Огонек в окне угасал, и будка становилась явно нейтральным местом по отношению ко всему, что происходило
под покровом ночи… Трещотки постепенно тоже стихали… Успокаивались собаки… Ночные промышленники спокойно выходили «на работу»…
Неточные совпадения
Под покровом черной, но прекрасной, успокоительной
ночи, как
под шатром, хорошо было и спать мертвым сном уставшему матросу, и разговаривать за чайным столом офицерам.
Клонится к западу солнце, луч за лучом погашая. Алое тонкое облако
под ним разостлалось. Шире и шире оно расстилается, тонет в нем солнце, и сумрак на небо восходит, черным
покровом лес и поля одевая…
Ночь, последняя
ночь хмелевая!
И опять зазвенел колокольчик, опять потянулись направо и налево леса; только тишина сделалась как-то глубже, торжественнее, потому что и звери, и птицы, и растения — все это заснуло чутким сном
под прозрачным
покровом весенней
ночи.
Божественны «священный день», «священные сумерки»; божественна «бессмертная
ночь», и сам Зевс страшится оскорбить ее, отыскивая ослушников
под ее
покровом.
Приближение противников друг к другу и штыковая работа — случаи редкие и исключительные, происходящие обыкновенно
под покровом непроглядной
ночи.
Это первая
ночь, когда я спал как убитый и каменные стены дворца не давили на меня. Стены уничтожила взрывчатая сила слов Магнуса, а крыша растаяла
под высоким звездным
покровом Марии: в ее царство безмятежности, любви и покоя унеслась моя душа. Гора Тиволи и ее огоньки — вот что я видел, засыпая.
К
ночи кругом гроба горели свечи, на гробу был
покров, на полу был посыпан можжевельник,
под мертвую ссохшуюся голову была положена печатная молитва, а в углу сидел дьячок, читая псалтырь.